Интервью с Антоном Коноваловым — одним из лидеров краснодарского движения «Пикет-19»

Ольга РОМАНОВА,

журналист

Настоящий мужик должен заниматься пикетами

Настоящий мужик должен заниматься пикетами
Еженедельная авторская передача Ольги Романовой «ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПАЗЛЫ»
8 ноября 2011
Три года назад Антон Коновалов верил, что в нашей стране работают законы. Его родители занимались бизнесом, не давали взятки, не плодили коррупцию. 30 августа 2010 года отца Антона по заказному делу арестовали прямо в зале суда, хотя уже полгода действовали знаменитые президентские поправки, запрещающие так поступать с предпринимателями. И он понял, что бессмысленно просто тихо сражаться за неработающий закон в суде, в первый раз выйдя на улицу с плакатом. Так инженер Антон Коновалов стал правозащитником.

Ольга Романова, интервью с Антоном Коноваловым, ч. 1

Ольга Романова, интервью с Антоном Коноваловым, ч. 1

Ольга Романова: Здравствуйте, с вами я, Ольга Романова.

Вот на мне шарфик «Русь сидящая». «Русь сидящая» — это неформальное общественное движение, и просто неформальное, наверное, которое объединяет зэков и зэчек, как мы сами себя называем. То есть людей, которым были вынесены судом заведомо неправосудные приговоры, и их родственников. То есть по заказным делам.

Нас, к большому сожалению, очень много. Но зато мы едины. И рядом со мной — мне очень приятно представить прекрасного юношу… Он обижается, как и положено юношам. Антон Коновалов из Краснодара.

И мне на самом деле очень нравится ваше смущение и возмущение. Потому что вам все-таки нет 30. Вам 25. 26 будет. Антон Коновалов, в общем, неформальный лидер движения «19» в городе Краснодаре, которое объединило, собственно, таких же. И вы знаете, Краснодар и вообще край — это такая штука тяжелая. И станица Кущевская, и Цапок — чего там только нет. А эти люди иногда умеют одерживать победу. И как они борются. Скажите, Антон, почему «19»?

Антон Коновалов: Здравствуйте. В российской Конституции есть такая статья 19, которая предполагает, что в нашей стране все должны быть равны перед законом и судом. Когда мы столкнулись с беззаконием в судах, мы решили, что необходимо это как-то показать в общественном плане. И решили организовать такую акцию — подражание «Стратегии-31». То есть 19-го числа каждого месяца или около этой даты мы выходим на улицу с молчаливым протестом, с плакатами. На плакатах написаны те события, которые происходят в каждом конкретном, индивидуальном деле.

ОР: Как давно вы выходите на улицы? Как давно вы вообще существуете как некое неформальное движение?

АК: С августа 2010 года у нас прошло в Краснодаре 15 акций. Их было намечено 15. Некоторые были сорваны. Некоторые проведены. Само движение называется так же, как и статья, — «Все равны перед законом и судом». Ну а чтобы — в частности, в прессе — не было аналогии со «Стратегией-31», то мы решили назваться «Пикет-19». Я думаю, что суть и боль каждой из этих акций одинакова. И «Стратегия», и «Пикет» выступают за то, что в нашей стране должны выполняться прямые конституционные законы. Они базовые.

ОР: Я знаю историю, как все это началось. Вы меня поправьте, если для краткости что-то неправильно изложу. Жила-была в Краснодаре семья Коноваловых. Отец, мать и сын. Тогда еще совсем юный Антон Коновалов. Было это несколько лет назад. И у этой семьи был свой бизнес. Самый разный. В том числе этой семье принадлежало здание. Я это здание совсем недавно видела. Здание Промавтоматики на улице Дзержинского. В центре, удобно расположенное. Совсем рядом, по той же стороне улицы стоит ржавое и чудовищное, очень заброшенного вида здание «Газпрома». И, конечно, «Газпром», когда стройка была разворована, захотел пересесть туда, где еще не разворовано. Ближайшим офисом оказалось здание Промавтоматики, принадлежащее семье Коноваловых. Четыре этажа, ухоженные, прелестные клумбы, кипарисы, колонны, окна. Как не отнять?

Конечно, отняли. Конечно, «Газпром» туда переехал краснодарский. А как можно просто так отнять? Через посадку главы семьи — предпринимателя Евгения Коновалова.

Так вот эта семья в смысле посадки победила «Газпром» — Евгений Коновалов уже больше года на свободе.

АК: Да. Ровно год в октябре.

ОР: Ровно год как он на свободе. Он совсем недавно был жестоко избит неизвестными. Мы ездили к нему в больницу. Дай бог, он поправляется. Но вот посмотрите: кто-нибудь мог победить «Газпром»? Антон это сделал. Сделал не один, конечно. А при помощи поддержки. Но это сделано. Ребята, у нас может получиться. Скажите как?

АК: Ольга, во-первых, здесь нет никаких прямых рецептов, как это делается. Так же, как и вы боретесь за своего супруга. Как Татьяна Макарова борется за своего супруга. Так же, как и многие тысячи таких историй, наверное. Или сотен тысяч. Механизм был следующий. Во-первых, я хотел сказать, у нас есть еще четвертый маленький член семьи — моя сестра. Наша соратница, которая принимала активное участие.

ОР: Младшенькая.

АК: Да. Она подрастающее поколение. Механизм прост. Очень хорошо журналистка Маша Эйсмонт описала в своей статье этот механизм. Три года назад мы верили: мол, хорошо, что в нашей стране работают законы. Мы занимались бизнесом. Мои родители занимались им. Два года назад, когда начался беспредел, мы верили в правосудие и рабочие законы в судах. Мы не платили взятки, не плодили коррупцию и ходили в суды, честно отстаивая свои права. Сначала в Арбитражный. Когда началось уголовное дело, ходили, соответственно, и в районные суды общей юрисдикции.

Когда арестовали отца, 30 августа 2010 года… При том что знаменитые поправки президента действовали на протяжении полугода, и они гласили, что нельзя сажать по экономическим преступлениям до суда. Логично. И отца взяли под стражу именно на суде, когда дело было передано следователем в суд. Вот тогда мы поняли, что бессмысленно просто тихо сражаться за закон в суде. Закон не работает.

Мы вышли на площадь в первый раз. В центре города. С плакатами. И думали, что сейчас напишем эту историю на плакате, президент, премьер и все федеральные руководители силовых ведомств это увидят и, конечно же, пошлют комиссию в Краснодар. Разберутся. И наше дело будет закончено в правовом режиме. Когда мы вышли, вокруг нас образовалось еще несколько десятков людей, а сейчас уже больше сотни историй. Мы поняли, что, в принципе, это не уникально. Таких историй масса. И мы вот так вот сообща начали бороться.

Это был шквал. Это были письма от правозащитников. От общественности. Как федеральной, московской, так и нашей. Сейчас мы уже часть «Руси сидящей». Мы «Русь сидящая» и есть. Мы начали ходить в ходе процесса друг к другу. В суды на заседания.

Если это следственные действия, то как УПК это разрешает? Мы нигде не нарушали закона. И в прямом смысле этого слова склоняли наши суды, чтобы они тоже эту законность соблюдали.

Но эффект в нашей истории конкретной был достигнут. Сначала выпустили отца из-под стражи. Затем выпустили директора нашего предприятия, который ровно год отсидел под стражей, затем суду пришлось наше дело вернуть в прокуратуру за недоказанностью. На сегодняшний день оно полностью закрыто следователем, как он скрепя сердце ни препятствовал этому.

Вот теперь вопрос встал об имуществе, конечно. Это длительные арбитражные процессы. Потому что был рейдерский захват классический.

ОР: «Газпром» отдай. Это не твое.

АК: На сегодняшний день мы оказываем помощь конкретным гражданам. И выходим на наши традиционные акции «Пикет-19». Потому что мы не согласны с тем беспределом и беззаконием, которые происходят. Мы считаем, что, в принципе, закон Российской Федерации достаточно правильный и работоспособный. Они обязаны работать. То, что на практике он не применяется, — это большая проблема. Мы с этим боремся.

Ольга Романова, интервью с Антоном Коноваловым, ч. 2

Ольга Романова, интервью с Антоном Коноваловым, ч. 2

ОР: Антон, когда я с вами познакомилась, вы уже были, конечно, отравлены всеми стрелами судебной системы. Я не знала вас до этого. Поэтому не могу ничего сказать. Но я очень хорошо помню, когда задала вам очень хрупкий вопрос: «Антон, а где вы работаете?» Вы еще работали в крупной государственной структуре. Я еще подумала: надо же, как это так получается? Вы сейчас работаете там же?

АК: Да. Я пока еще сотрудником там являюсь. Числюсь. Но это у меня научное направление. И так распорядилась судьба, что когда я хотел в школе заняться юриспруденцией, то я для себя понял: нет.

ОР: Вы финансист-инженер.

АК: Мужик должен заниматься железяками. И вот теперь понимаю, что лучше бы я понял тогда, что мужик должен заниматься пикетами.

ОР: Мужик должен заниматься пикетами. Yes! Много ли вас таких в Краснодаре? Совсем недавно была конференция. Антон ее вел, был модератором. И явно был одним из организаторов. Хотя явно, что вокруг семьи Коноваловых еще очень много активных, умных, интересных людей. И вот на эту конференцию приехал ОМОН. Приехало МЧС. Вице-губернатор проезжал мимо. И тоже как-то приехал. Собака приходила с милиционерами. Искали бомбу и все на свете. Я посмотрела. Было 150 человек краснодарских активистов со всего края. А еще приехали из Уфы. Отовсюду. Новороссийск, Анапа, Геленджик.

АК: Более половины территории было представлено.

ОР: И какие люди! Я просто смотрела и думала: вот это да! Вот это страна. Это моя страна. Какие люди! А когда вы в Москву приезжаете и видите наше сборище, что вы думаете? Я на ваших облизываюсь. А как вам наши, московские?

АК: Ольга, я, видя пример моей мамы и Колесниковой… Моя мама и Колесникова начали борьбу за своих мужей. И сегодня в области зэчек «Руси сидящей» наблюдаю женщин. Мне просто хочется стать перед ними на колени. Вот эти хрупкие создания. И довольно немолодые. Достигшие уже определенного возраста. Они вынуждены бороться за своих мужиков, которые тоже достигли благосостояния, положения в обществе. Сейчас они сидят в застенках по заказным приговорам. И эти женщины не просто ведут быт, хозяйство, снабжают своих мужиков, но еще и несут вот эту огромную ношу борьбы с системой. Пишут жалобы, ходят в суды. Общаются с общественниками. Изучают УПК. Это все делают женщины.

ОР: А вы жениться будете? Вы женитесь на девушке, которая не знает УПК?

АК: Учитывая мой возраст, это вопрос философский. Пускай, если потребуется, моя будущая супруга выучит УПК на жизненном опыте.

ОР: Не дай бог. У вас 19 ноября очередная акция, которую с чистой душой хочу проанонсировать. Туда очень многие наши собираются поехать: наша московская группа, наша сибирская группа, наша уральская группа. Потому что, конечно, у вас в Краснодаре зажигательно, чего и говорить. Что там будет 19 ноября в субботу? Что планируете? Чем помочь?

АК: Скажу, что будет, по моему мнению.

ОР: Вы подали заявление?

АК: По закону надо подавать за 15 суток. Я коротко расскажу, как у нас это происходит. Первые наши акции происходили в центре города. Но не близко к резиденции губернатора. А сейчас мы решили, что каждая наша акция, начиная с этого года, с января, будет приближаться к резиденции губернатора. И показать. Мы, в принципе, это для него делаем. Чтобы он видел. Потому что после Кущевки Александр Николаевич заявил, что не знал, что происходило в Кущевской.

ОР: Не против него, а для него?

АК: Для него. Чтобы он знал, что происходит.

ОР: У каждого губернатора должно быть конституционное право на получение информации.

АК: Разумеется. Он должен знать, что происходит в его регионе. Мы пишем молча плакаты. Мы не митингуем. Не требуем смены политического режима. Мы просто показываем губернатору: вот посмотрите, что у нас написано, почитайте.

Как бывает обычно? Обычно мы подаем заявление в срок. Как и должно быть. Многие общественники в Москве прошли это. Такие общественные акции были уведомительные. Разрешительного нет порядка. Мы уведомляем муниципальную структуру о том, что в этом месте в данное время выйдем на улицу. Постоим два или три часа с плакатами. И уйдем. Они нам просто могут сказать, что невозможно в этом месте или в это время.

Обычно нам срывают эти мероприятия под предлогом проведения таких мероприятий, которые ранее были поданы. Мы были неопытные. И подвали не за 15 суток, а в течение 10 суток до пикета. Сейчас мы делаем вот как. Мы подаем в девять часов утра в администрацию города Краснодар за 15 суток до того момента, как будет проходить акция. То есть раньше нас точно никто не может провести.

И тем не менее 19 сентября, 19 октября две акции, по сути, были сорваны. Потому что все равно какие-то организации молодежные… Мы с вами знаем, какие это организации. Причем каким-то чудом им удается с администрацией согласовать раньше это мероприятие. Вот эти две вопиющие акции мы не намерены замалчивать.

Мы подадим, безусловно, в суд и наверняка знаем, что не будем говорить, как суд решит это дело, но если не решит в сторону закона, то вот эти две акции мы доведем до Европейского суда. Мы однозначно добьемся справедливости в плане согласования общественных мероприятий.

Что будет 19 ноября? Мы планируем традиционно «Пикет-19». Там будут граждане со всего Краснодарского края. Причем это не только предприниматели. Собственники земель. Дольщики жилья.

ОР: Очень много у вас обманутых дольщиков.

АК: В кризис очень много было заморожено строительства. Поэтому очень много дольщиков образовалось. Это не только по уголовно-экономическим делам. Экологи. Даже политические партии, которые согласны с нами выходить. Очень много фермеров. Безумие какое-то. Отменяют кадастровые планы, утвержденные 1992 годом. Администрацией.

ОР: Суд отменяет.

АК: 20 лет.

ОР: Я видела своими глазами. Не могла поверить. По суду у 135 человек Краснодарского края отменили кадастровые номера на земельные участки.

АК: Ольга, я вас поправлю. Это вы слышали о 135 человеках.

ОР: Да.

АК: Это прецедентная практика. Один суд вынес решение. А дальше суды будут одинаковые. Кадастровые решения меняются 20-летней давности. Сегодня живет фермер какой-нибудь, который вдруг осознает через суд, что все эти 20 лет он владел землей незаконно.

ОР: Я только одного не понимаю: почему вас не сотни тысяч?

АК: Я же говорю, вы только знаете о сотнях. Их на самом деле тысячи там. Это распространенная практика. И 19 ноября мы планируем широкую акцию. Мы всегда информируем СМИ о наших акциях. Дружественные и более или менее независимые СМИ их анонсируют. Мы приглашаем «Русь сидящую» в полном составе. Приглашаем федеральных журналистов посетить наше мероприятие.

Если вы хотите мое мнение, я думаю, что, скорее всего, акция у стен администрации Краснодарского края не будет согласована. По причине того, что кто-нибудь подаст заявление раньше. Будут автобусы с ОМОНом, которые будут арестовывать нашу акцию.

ОР: Мы же знаем свое место — Дом культуры глухих. Прекрасное место.

АК: Если что, то можем и туда переместиться. Не знаю, рассказывали вы это или нет, об этой акции. Это очень интересное мероприятие.

ОР: Краснодар — зажигательный город. В Краснодаре живут потрясающие активисты. Краснодарский край населен изумительными людьми — очень умными, активными, предприимчивыми. И удивительно терпеливыми. Давайте съездим в Краснодар.

Краснодарцы, встречайте нас.

 

Материал подготовили: Ольга Романова, Мария Пономарева, Алексей Козин, Дарья Шевченко, Виктория Романова, Ольга Азаревич, Александр Газов