Президент выступил перед Госсоветом с отчетом об итогах правления, попрощавшись с Россией

Антон ОРЕХ,

обозреватель радиостанции «Эхо Москвы», специально для «Особой буквы»

Медведев подвел с итогом

Медведев подвел с итогом
Медведев выступил на так называемом расширенном заседании Госсовета. Фактически же это был его прощальный поклон. Остались только несколько ритуальных мероприятий, и Дмитрий Анатольевич навсегда покинет пост главы государства. Навсегда.
24 апреля 2012
Сейчас заканчивается самый важный период в его жизни. Ничего важнее и интереснее уже не будет. Благодаря вот этим нескольким годам формального правления он и войдет в историю, его имя и лицо будут печатать на всяких сувенирах, как сейчас выпускают календарики с царями и римскими папами.

Во вторник Дмитрий Медведев должен был сказать что-то важное, что-то, что разойдется на цитаты. Ну и что он сказал?

Уныние. При каком-то безудержном оптимизме по форме это было очень скучно по содержанию. Так бывает. Вы намечаете бескрайние горизонты, даете обещания, вешаете на грудь ордена, а это уже никак не воспринимается всерьез.

Интересно, какие рейтинги были у этого выступления? Смотрел ли кто-то его речь, кроме политологов и вот таких товарищей, вроде меня, кого иная производственная необходимость заставляет глядеть эти выступления? Ой вряд ли.

Медведев с удовольствием цитировал свою фразу про свободу, которая лучше, чем несвобода. Он гордится этим креативом. Но что стало со свободой не в виде красивых фраз, а по сути?

Дмитрий Анатольевич на полном серьезе говорит, что при нем был восстановлен престиж демократии и это слово больше не является бранным. Интересно, с чего он вообще это взял? Что восстановлен, что не является, что именно при нем, то есть благодаря ему?

Все демократические перемены и все «реформы» стали следствием единственного — народ устал. Пока еще устал не до такой степени, чтобы дать пинка под зад всей этой компании, но уже в достаточной мере устал, чтобы выходить на улицы десятками тысяч, создавать общественные движения и инициативные группы, чтобы объединяться в Сети и реальном пространстве. А опыт Астрахани показал, что это не только столичные заморочки. Была бы воля властей — ничего никогда не поменялось бы. Но под давлением протеста они вынуждены были пойти на некоторые уступки.

И когда Медведев говорит, что жить стало лучше и комфортнее за время его правления, то мы можем сказать, что — да, лучше, оптимистичнее. Но не благодаря его усилиям, а вопреки.

Собственно, все его нынешнее выступление состояло из двух видов слов. Либо он приписывал себе и свой команде какие-то свершения, которых либо не существует, либо стали они возможны по воле народа и обстоятельств. Либо рисовал светлое будущее, распевая в унисон с Путиным и повторяя тезисы путинского отчета в Думе в качестве главы кабинета.

Не помню, сколько там пунктов плана было у Владимира Владимировича, но у Дмитрия Анатольевича таковых пунктов оказалось семь. Уже и без меня хватает тех, кто эти семь пунктов сравнил с планами съездов КПСС. Типа построения коммунизма к такому-то году, обеспечения всех отдельными квартирами, решения продовольственной проблемы. Как, благодаря чему это произойдет — ни слова. Но продолжительность жизни должна вырасти до 75 лет. Должна? Кому должна? А я считаю, что она должна вырасти до 80 лет. А почему нет? Я считаю, что должна до 80! Я не знаю, как этого достичь, но и Медведев не знает, как достичь 75.

И так по всем семи пунктам.

Его старший товарищ Путин называл это «хотелками». А хотеть, кстати, не вредно. И говорить «должно» тоже. Я не спрашиваю даже, что мешало этому «должно» во время правления Медведева. Он наверняка скажет, что мы движемся вперед и что раньше было еще хуже, а теперь мы куда-то сильно выдвинулись, но, скажем, в рейтинге ведения бизнеса Россия сейчас 120-я, а «должна» стать минимум 40-й, а лучше 20-й.

Минуточку! 120-я?! Итогом развития страны при Медведеве и Путине за 12 лет стало 120-е место? Да это получается, что нас опережают вообще все, кто может опередить, и кое-кто из тех, кто не может, опередили тоже. И через восемь лет мы, может быть, будем в числе 40? То есть если мы эти восемь лет не потеряем попусту, то в числе 40, возможно, и окажемся, но это говорит нам прежде всего о том, в каком глубочайшем провале мы находимся.

Дмитрий Медведев уходит. Он был не злым правителем. Он говорил хорошие слова. Но слишком редко ему хватало мужества перейти к чему-то конкретному. Это в нем больше всего и раздражало. С одной стороны, мы понимали, кто он, кем поставлен, и не питали иллюзий. Но с другой — раз уж ты говоришь, обещаешь, то делай, пытайся.

А так выходит, что человек, покидая пост, вместо отчета о проделанной работе раздает обещания на долгие годы вперед. Не странно ли это?

 

Материал подготовили: Антон Орех, Александр Газов