Добрососедство

Павел БОРОДИН,

госсекретарь Союзного государства России и Белоруссии

НЕСЕКРЕТНЫЕ ТАЙНЫ СОЮЗНОГО ГОСУДАРСТВА

НЕСЕКРЕТНЫЕ ТАЙНЫ СОЮЗНОГО ГОСУДАРСТВА
Информационные войны между Россией и Белоруссией — происки внешних врагов.
5 августа 2010
Павел Бородин в этом абсолютно уверен, считая, что тут даже нечего обсуждать. Именно поэтому первую часть беседы с шеф-редактором «Особой буквы» Александром Газовым он посвятил проблемам детских домов. И все же обойти стороной конфликт Москвы и Минска Бородин не смог, решительно дав отпор противникам Союзного государства и скептикам, которые упорно не верят в его существование.

Павел Бородин, ч. 1

Павел Бородин, ч. 1

Александр Газов: Павел Павлович, не так давно вы побывали в Брюсселе, где выступали перед членами Европарламента. Но тема выступления была не самая обычная: не по политическим вопросам, не по насущным экономическим, не о кризисе, о котором сегодня все говорят. О чем вы с ними беседовали?

Павел Бородин: Вы знаете, впервые за последние три года был полный Европарламент. Он был забит. Был полный зал. Меня туда пригласили, когда миллиардеры английские и европейские побывали в детских домах московских: в Кунцево, в Одинцово. Это семейные детские дома. Когда они посмотрели видеохронику о детских домах в Якутии, Ульяновской области, в Кызыле. В Шахуньи, где я родился, три детских дома. В Ленинградской области детский дом. Пять детских домов у нас в Белоруссии. Мы сейчас там были…

Когда они все это посмотрели, они были удивлены. Пол Вульф — английский миллиардер знаменитый. Его знает весь мир. Он член политбюро Лондон-Сити и мирового финансового центра. Так вот, он вообще рот раскрыл и говорит, что у нас такого даже в Англии нет.

АГ: А что их поразило?

ПБ: Их поразил подход семейный к созданию детских домов. Московскими домами занимается моя супруга Бородина Валентина Александровна. Их поразил у нас детский дом в Кунцево и детский дом в Одинцово. В одном шесть семей, в другом — восемь. Семейный подход. У нас там шесть квартир и восемь квартир. Мама живет. У нас живут там уборщицы, слесари, сантехники. Директор есть. И ребенок живет в семье. Там у него мама. Есть кухня, столовая. Они вместе кушают. У нас зал, где они занимаются спортом. Бассейн. В Одинцово. Они как семейные дети. Ходят в детский сад. Ходят в колледжи. Институт оканчивают, когда достигают 18 лет. Им муниципалитеты или мы с помощью миллиардеров и миллионеров покупаем по квартире. Мы их обставляем мебелью.

Знаете, настолько поражены были этим миллиардеры, что бывает такой семейный подход. У них тоже есть приюты и детские дома, но они не семейного типа. Там ребенок живет. Да, его содержат, одевают, обувают. Но это не семья.

И они пригласили меня на эту тему выступить в Европарламент. Первый вице-спикер парламента очень был возмущен, когда он выступал 45 минут и ему только раз аплодировали. А я выступал 15 минут, и мне три раза аплодировали. Он потом говорит нашим: «А как же так, мне один раз аплодировали, а Бородину три раза?»

Их, конечно, потряс именно семейный подход. И они сказали, они забрали все предложения, которые мы там представили.

АГ: Вы фактически делились опытом с Европарламентом. А вот мне очень интересно, вы делились опытом как Павел Павлович Бородин, как человек? Или как госсекретарь Союзного государства?

ПБ: Как человек. Потому что я сам пошел на работу в шесть лет в городе Кызыл. В Кызыле провел 16 лет. Потом приехал сюда, в Москву, и поступил в институт. И 20 лет в Якутии прожил. И когда я первый раз в 1975 году пришел в детский дом, когда увидел, что они обездоленные, они в нижайшем положении, мы детский дом полностью оснастили технически. Отремонтировали. Помогали им финансово, продовольствием, покупали телевизоры, холодильники. Потом таких же три детских дома построили в Якутске. Это был 1985 год.

И вот в Москву переехали. Я этим делом уже занимаюсь 35 лет. Выражение «благотворительность» — глупость. Это должна быть жизнь человеческой души. Помоги ближнему, и Бог тебе поможет.

Дети — ради них мы живем. У нас есть и таджики, и узбеки, и казахи, и грузины, и армяне, и азербайджанцы в наших детских домах. Когда мы их забираем с подъездов, с переходов подземных, то у нас слезы на глазах. Я когда прихожу в детский дом, они меня папой называют. А жену мою — мамой.

И когда мы этот семейный детский дом показали нашим миллиардерам зарубежным, то они сказали, что такого, как у нас, нет даже в Европе. Они попросили выступить, поделиться, рассказать. Были переговоры. Там были люди из Лондон-Сити, мирового финансового центра. Мы и с ними поговорили по этим вопросам.

Потом еще отдельно были с корпорациями частично переговоры. Они собираются в этом году приехать, посмотреть эти детские дома и помочь им там. Прекрасный человек Пол Вульф. Он помогает ежегодно нашим детским домам.

Помогают и многие наши миллионеры и миллиардеры, которые есть сегодня в России.

АГ: Но они, видимо, не столь активно помогают?

ПБ: Да. Сейчас один пишет большой миллиардер (он с экранов не сходит, который купил баскетбольный клуб за 500 миллионов долларов): «Мы же вам в 2008 году помогали, а в 2009-м не можем». Второй миллиардер, который носки раз в неделю менял, трусы раз в месяц менял, мне пишет: «У нас свои дети. У нас свой фонд».

АГ: А речь-то идет не о больших деньгах?

ПБ: То есть на яхту 185 миллионов долларов потратить можно, на самолет 35 миллионов долларов можно, на виллы 175 миллионов долларов можно. А вот детским домам по десять тысяч долларов, чтобы помочь им купить оборудование, холодильники, телевизоры, мебель…

Вы знаете, я это не в форме самопохвалы говорю. Я в Шахунье уже давно поддерживаю три детских дома. Мы каждый год им покупаем и автобусы, и телевизоры, и холодильники. И два года назад, когда было 65 лет Шахунье, ко мне подошли двадцать директоров детских садов. Они говорят: «Мы смотрим, как вы помогаете детским домам, как вы все это делаете. Вы знаете, вы нам не поможете? У нас нет ни мебели, ни простыней». Я хотел им сказать: «У вас губернатор есть в Нижегородской области? Это его прямые обязанности».

Это не в форме самохвалы. Это в форме чисто человеческого отношения. Вот когда вижу бездомных, то у меня слезы на глазах. Я иду по улице, ко мне подходят бабушки, я им деньги даю. Обращаются ко мне артисты, спортсмены, просят деньги на операции. Я не сам помогаю, а помогаю через «своих». Золотой человек президент ЦСКА Евгений Гиннер. Одинцовский детский дом он практически помогает содержать. Сергей Богачев — сейчас меньше помогает, но раньше помогал. Руслан Киреев помогает. Сегодня перечислили по 500 тысяч детским домам в городе Шахунье, чтобы там провели ремонт, чтобы там обновили мебель. То есть это должно быть образом жизни.

Я был пять лет в Якутии мэром города. Конференции проводили и в Америке, и в Германии, и в Японии, и на Аляске. Четко там все проведено. У мэра функции: коммунальное хозяйство, дорожное строительство, общественная безопасность. И полномочия: здравоохранение, просвещение, обучение, содержание обездоленных. Там видят обездоленного — дают по башке мэру. А у нас нет — мол, все нормально.

Я не против кого-то. Вы понимаете, просто я хочу сказать, что это должно быть четко. Должен быть государственный подход. Я уже это с 1993 года твержу.

АГ: А в рамках Союзного государства это не удается сделать?

ПБ: У нас тут немножко специфика другая. У нас не надгосударственный орган — у нас межгосударственный. Мы делаем огромные программы по Чернобылю, по здравоохранению, по просвещению, по обучению.

Сегодня гражданин России и гражданин Белоруссии — это гражданин Союзного государства. То есть дети, юноши, девушки обучаются и в Белоруссии, и у нас на совершенно равных правах. Медсоциальное, пенсионное обеспечение, здравоохранение, просвещение — никакой регистрации. Это в 2005 году, когда был еще президентом Владимир Путин, он и Лукашенко подписали соглашение.

АГ: Это работает реально?

ПБ: Работает. Конечно, это реально. Но, согласитесь, бить себя в грудь не буду, но это не большое дело. Хорошее дело, но не большое. Потому что наши дети из Чернобыля, Белоруссии, России отдыхают в Анапе, в Крыму и в Сочи. Везде. Они там лечатся. И в здравницах белорусских, и в российских.

Эти программки не очень большие. Поэтому я говорю, что должен быть государственный подход. Должно быть четкое распределение полномочий для тех людей, которые этим делом занимаются, и ответственность тех людей, которые этим делом занимаются.

Я сам пошел на работу в шесть лет. У меня были черные калоши и черные трусы. Я еще в школу не ходил. Я пропалывал грядки в городе Кызыл. Заработал 17 рублей. Тогда это были сумасшедшие деньги.

11 классов я окончил. Только один раз был в пионерском лагере. Сосед заболел, и мне отдали путевку. А так я каждое лето работал. Штукатур, маляр, грузчик. В основном грузчик. У меня до сих пор шея болит.

АГ: У этих детей будущее будет более спокойным?

ПБ: Я хочу сказать, что 84 ребеночка из Якутии живут в Москве. Они переехали. Мы над ними работаем. Две красавицы девушки переехали из Якутии в Швейцарию. Замуж вышли. Один парень живет в Париже. Один парень живет в Нью-Йорке.

Павел Бородин, ч. 2

Павел Бородин, ч. 2

АГ: Мы говорим, что должна быть господдержка, активное участие государства в этих вопросах. Сравнивая Россию и Белоруссию, где более грамотная политика?

ПБ: Я хочу сказать, что в Белоруссии есть государственная программа. Там, может, тоже есть спорные вопросы… Мы там пять детских домов поддерживаем. Сейчас мы были в двух детских домах. Миллионеры помогли — по 45 миллионов белорусских рублей (12 тысяч долларов) перечислили. Мы сейчас покупаем им два автобуса еще. Там есть государственная программа.

Но там тоже есть проблемы. Не без этого.

Мы сейчас тоже разрабатываем ряд таких социальных программ, которые касаются союзного строительства. Но, вы знаете, бюджет СНГ 500 миллионов, 600 сотрудников. На содержание идет 87 процентов бюджета. У нас пять миллиардов бюджет, сто сотрудников. На содержание идет 2,5 процента. Так что все остальное тратим на социально-производственную программу — на Чернобыль, на обездоленных детей, на лечение ветеранов. Собираемся проводить вместе с «Единой Россией» очень хороший тур в помощь ветеранам войны нашим. В сентябре–октябре поедем. Тоже по нашим программам, тоже по решению нашего руководства — Белоруссии и России.

АГ: Но, вы знаете, сейчас пресса вас хоронит. Не вас лично, а Союзное государство. Говорят о конфликтах и так далее. Может быть, вы что-то ответите этим критикам и скептикам?

ПБ: Недавно было выступление Набиуллиной в Бресте — у нас Совмин был месяц назад. Она сказала о корпоративно-коллегиальном подходе в решении вопросов, которые возникают. Это и по газу, и по нефти, и по кредитам, и по молоку, и по мясу. Так вот, это не уровень первых лиц, это не уровень председателей правительств — это уровень корпоративно-коллегиального подхода.

Оказывается, завезти сахар из Бразилии, во-первых, «ближе намного, во-вторых, дешевле, чем из Белоруссии. Молоко везем из Германии, хоть оно модифицировано, — тоже, оказывается, это ближе, чем из Белоруссии. Вспоминаю, когда я только пришел на это место, я говорил товарищам: «Вы что, покупаете в Японии и в Америке? 85 процентов карьерного транспорта в России из Белоруссии. Тем более что сегодня четверть мирового рынка — это БелАЗы». А мне говорят: «Ты идиот. Ты чего, не понимаешь, БелАЗ стоит 200 тысяч долларов, а американские и японские машины стоят 2 миллиона долларов. Тут откат! У тебя совсем с мозгами плохо?»

У меня действительно с мозгами плохо. То, за что просили два–три миллиона долларов, я взял за 200—300. И так и здесь тоже. Но тем не менее благодаря решению наших президентов — и Ельцина, и Путина, и Медведева, и Лукашенко… Когда людей типа Шушкевича, Кравчука я вижу по телеэкрану, мне даже смешно их слушать.

Наши президенты, наши руководители государств — именно благодаря им мы только сегодня в Белоруссии и России подняли с колен на ноги 26 тысяч предприятий. Создали пять миллионов рабочих мест. 1,2 миллиона белорусов и 3,1 миллиона россиян по нашим программам работают.

Я приведу вам примеры смешные. В советское время мы выпускали во всем Советском Союзе 212 тысяч дизельных автомобилей. В 1999 году мы выпускали 12 тысяч. Всего. Сейчас в Белоруссии и России была наша программа — 232 тысяч дизельных автомобилей выпускаем. Нигде больше — ни на Украине, ни в Казахстане, ни в Узбекистане, ни Азербайджане — этого нет. Только по нашим программам. Суперкомпьютеры производили только три страны — Америка, Япония, Китай. Теперь пять стран благодаря нашим программам. Я уж не говорю о сельском хозяйстве и обо всем остальном. Сегодня товаропоток Европа — Россия идет через Белоруссию на 85 процентов. 26 тысяч автомобилей в сутки.

Сегодня люди, о которых я сказал, работают. И только по нашим программам пять миллионов. А еще работают сотни тысяч белорусов у нас, десятки тысяч россиян в Белоруссии на законной основе. А вот 7,5 миллиона хохлов у нас работают не на законной основе. Они не имеют ни социального, ни пенсионного обеспечения, ни зарплаты — ничего.

А у нас белорусы имеют равные права с россиянами. Десятки тысяч студентов у нас учатся. Десятки тысяч у них учатся. Я уже не говорю о работе наших академий, наших министерств и ведомств.

Возникают вопросы, не спорю. Но единственный способ решить вопрос — сесть за круглый стол.

Вы знаете, я, может, сейчас вам приведу смешные примеры, но, к сожалению, это правда. Мы были страной дураков-планавиков, составляли в год 600 балансов, планов. Над нами все смеялись. Японцы составляли 12 тысяч балансовых планов. Сейчас японцы составляют 26 тысяч балансовых планов. Они все от нас завозят. И алюминий, и икру, и мясо, и рыбу, и все от нас завозят.

В Евросоюзе в сельском хозяйстве 800 планов, в таможне — 14 тысяч планов. Это не я вам говорю, это мне сказали в Европарламенте, когда мы обсуждали. Когда они узнали, что мы одно государство, они были потрясены. Они о нем ничего не знали.

Потому что мы тратим десять миллионов долларов в год на Угольникова (Игорь Угольников — председатель Телерадиовещательной организации Союзного государства)…

АГ: Имеется в виду союзное телевидение?

ПБ: Да, да. Бегают по полям с тяпкой и рассказывают о союзном строительстве. Никто об этом не знает. Я выражаю вам благодарность огромную, чтобы вы показали реально, что государство состоялось. Никакие споры, никакие пререкания, никакие газовые конфликты… Кредитуя и финансируя экономику Белоруссии, мы себя финансируем и кредитуем. Потому что и товаропотоки, и предприятия, и так далее... Сегодня Белоруссия 95 процентов энергии получает из России. От 45 до 48 процентов комплектующих белорусы получают из России. Мы любили раньше пошутить, что это был сборочный цех Советского Союза. Теперь сборочный цех Союзного государства. Да, мы один народ. Жили и будем жить вместе.

АГ: Таможенный союз, опять же.

ПБ: Казахстан. Я к Назарбаеву отношусь с огромным уважением. Тоже на это пошел. Хотя Казахстан — суперсамодостаточный. 75 миллиардов тон нефти они добывают. И зерна 15 миллионов тон добывают. Все есть.

Тем не менее Назарбаев отчетливо понимает законы макроэкономики. Нужно 300 миллионов человек, чтобы состоялось государство. Зачем великой Германии, где есть все — колбасы, пиво, сосиски, Мерседесы, БМВ, Ауди, — Румыния или Болгария? Ну зачем? Тем не менее законы макроэкономики… Из семи миллиардов людей на Земле — из Белоруссии и России только два процента. 153 миллиона человек. А территорией мы владеем 17 процентов.

Я в Якутии двадцать лет прожил. Сотни триллионов долларов природных ресурсов. И олово, и золото, и алмазы — 25 процентов мирового запаса. И метал, и нефть, и газ. 3,5 миллиарда тонн нефти.

АГ: С такими ресурсами можно мир перевернуть.

ПБ: О чем речь. Так поэтому нас и разделяют. Для меня американцы — образец такой власти: разделяй и властвуй. Они это делают сейчас в Узбекистане. И сделали в Советском Союзе. В Грузии, на Украине.

АГ: Слова о происках внешних врагов не пустые?

ПБ: Не пустые. Это реальная политика. Им нужен сырьевой придаток. То, что в последние годы восстанавливается экономика России, им очень не нравится.

АГ: Спасибо, Павел Павлович. Успехов вам и в вашей замечательной работе с детьми, и в строительстве Союзного государства.

ПБ: Спасибо — это много. Сто рублей хорошо, а сто пятьдесят еще лучше.