Государственная дума не справляется с потоком законодательных инициатив

Анатолий Локоть,

депутат Государственной думы

Российский парламент переживает трудный возраст

Российский парламент переживает трудный возраст
В нижней палате российского парламента в очередной раз прошло дополнительное пленарное заседание. Депутаты вынуждены были нарушить привычный график из-за слишком большого объема нерассмотренных законопроектов.
12 апреля 2011
Если сравнить количество рассматриваемых документов на пленарных заседаниях мировых парламентов, то российская Государственная дума наверняка окажется на почетном призовом месте. Вчера, например, палата обсудила 25 законопроектов, отклонив при этом 22. В общей сложности обычное пленарное заседание длится пять с половиной часов. Получается, что на дискуссию по одному законопроекту депутаты тратят 13,2 минуты, не считая времени, которое тратится на протокольные поручения и заявления фракций. Может быть, подобной быстротой и объясняются многочисленные огрехи нашего законодательства. Хотя у думских специалистов рассуждения такого рода вызывают не только иронию, но и заставляют их раз от раза отсылать критиков к регламенту работы Государственной думы и сложившейся практике.

Безусловно, в парламенте бывают и жаркие споры, и длительные обсуждения одного вопроса. Но это, как правило, происходит в экстренных ситуациях. Все выступления в Думе строго ограничены регламентом. При рассмотрении бюджета выступающим от комитета или фракции могут давать и десять минут, а иногда по решению палаты время доклада продлевают.

Но обычно «пленарка» — место, где депутаты голосуют. Горячо и бурно обсуждают слуги народа только заявления фракций по текущим политическим событиям — особенно вносящиеся с голоса — или важные поправки в ключевые законы. Но основная работа и дискуссии ведутся в комитетах, после чего на заседании фракции представители того комитета, где закон разрабатывался, рекомендуют своим фракционным коллегам, как и за что нужно голосовать.

Так что на пленарное заседание депутаты приходят с готовыми рекомендациями, нарушать которые им не позволяет партийная и фракционная дисциплина. Не часто, но бывают случаи, когда фракция объявляет так называемое свободное голосование, когда парламентарии могут решать сами, что им делать.

Случались в истории Думы и исключения. Например, Константин Затулин, будучи членом фракции «Единая Россия», при голосовании за печально знаменитый закон «О монетизации льгот» одобрять его не стал, хотя фракция решила по-другому. Но в таких случаях «раскольники» не голосуют «против», они вообще не участвуют в процедуре.

Поэтому скорость принятия решений в парламенте не должна удивлять — она кажется слишком высокой лишь тем, кто не знает принципы работы парламента.

И огрехи современного российского законодательства объясняются отнюдь не быстротой рассмотрения документов. Действительно, Думу часто обвиняют в том, что большинство проектов, которые она принимает, не основные законы, а документы с формулировкой «О внесении изменений и дополнений в закон о…». И причин тому несколько.

Основным минусом нынешней работы парламента является недостаточная стабильность современного российского законодательства. Это касается тех нормативных актов, которые затрагивают малознакомые, принципиально новые для страны системы отношений.

Сейчас, к примеру, в обществе активно обсуждается пакет законов о системе обязательного медицинского страхования. Уже можно предположить, что поправок и изменений к нему будет масса.

Дело в том, что такие сложные законы одобряются в условиях невероятной гонки, что и порождает ошибки и неточности, которые обязательно придется исправлять. Как у нас происходит: решил президент или другой представитель власти ввести что-то инновационное, объявил об этом. И тут же инициатива облекается в закон, который тут же услужливо вносит прокремлевская фракция. Она же удостаивается похвалы за оперативность. Но через какое-то время становится очевидным, что норма в российских условиях не работает, и опять все возвращается на круги своя: поправка, комитет, фракция, пленарка.

Но есть и объективные поводы для изменений. Ярким примером является Кодекс об административных правонарушениях. В него постоянно вносятся дополнения, но связано это с тем, что Кодекс не существует сам по себе, а зависит от жизненных реалий.

Тем не менее вопрос о качестве работы депутатов постоянно обсуждается. Поэтому «Особая буква» обратилась к депутату Госдумы от фракции КПРФ Анатолию Локтю с просьбой объяснить, почему парламент принимает так много законов и часто их корректирует.

«У каждого коллектива (а Госдума — это коллектив), — говорит Локоть, — должен быть выход какой-то продукции. Что является продуктом работы депутата? Выпускаемые законы. Жизнь проверяет эти законы на то, насколько они соответствуют требованиям времени, насколько они актуальны, насколько грамотно и правильно решают те задачи, которые ставятся во главу угла».

По его словам, «постоянные изменения в бюджет, законы, принятые полгода назад, свидетельствуют о том, что в работе депутатов присутствует высокий брак. Когда эти законы выходят в свет, то сталкиваются с реалиями жизни, и выявляются все недостатки. Это значит, что депутаты недоработали. Либо не хватило опыта, либо возобладали лоббистские или чьи-то сиюминутные политические интересы, что чаще всего бывает в нынешнем созыве Госдумы», — считает Анатолий Локоть.

И все же не хотелось бы идти по пути огульной критики. Мировая практика показывает, что всякий национальный парламент проходит несколько этапов своего развития. Российский парламентаризм в сравнении с западным находится сейчас лишь на стадии становления, переживая, условного говоря, подросткового периода. То есть он пытается учиться по методу проб и ошибок.

Хочется верить, что, пройдя этот трудный возраст, Государственная дума РФ все-таки «вырастет хорошим, умным и грамотным человеком».

 

Материал подготовили: Татьяна Рязанова, Мария Пономарева, Александр Газов