Радикальное крыло «Справедливой России» принуждают к покорности

Виталий КОРЖ,

обозреватель «Особой буквы»

Борьба с внутрипартийной несправедливостью

Борьба с внутрипартийной несправедливостью
От эсеров-белоленточников партия требует разорвать формальные отношения с несистемной оппозицией. Олег Шеин и Илья Пономарев выбрали «Справедливую Россию», а Геннадий и Дмитрий Гудковы пока отвечают отказом. Превратится ли это «пока» в «совсем»?
24 января 2013
На закрытом заседании бюро «Справедливой России», состоявшемся 23 января, четверым эсерам — отцу и сыну Гудковым, Илье Пономареву и Олегу Шеину — было поставлено жесткое условие: либо несистемные оппозиционные организации, либо системная партия. Кто-то уже сделал выбор в пользу последней, кто-то все еще пребывает в раздумьях.

Конфликт между «умеренными» и «радикалами» в рядах «Справедливой России» начался не сегодня и не вчера. Напомним, что, по мнению ряда политологов, эсеры — плод усилий кремлевских политтехнологов, пытавшихся создать управляемую двухпартийную систему.

Эту систему правильнее было бы назвать «полуторапартийной». Безусловное лидерство отводилось «Единой России», а «Справедливая Россия» должна была выступать в амплуа очень системной, очень лояльной оппозиции. По замыслу Кремля, ей ставилась задача вытеснить КПРФ — более радикальную и менее управляемую силу.

Как уже многократно говорилось всевозможными политиками, политологами и политтехнологами, в России нет явления «конструктивная оппозиция»: это понятие употребляется в качестве эвфемизма к «соглашательству». Партия, претендующая на что-то большее, чем многолетние хождения по улицам с разноцветной тканью и митинги на 300 человек, должна принять условия договора с властью. Суть этого договора предельно проста: не побеждать, даже если очень хочется и есть возможность. Поцеловавшие ханский чувяк получат ярлык на участие в политической игре, где им отведена роль «нишевой партии», по выражению Геннадия Гудкова. Соединение усилий парламентской и несистемной оппозиции позволило бы сделать российскую политику реальной, а не имитационной. Но такого развития событий, кажется, боится не столько Кремль, сколько сами депутаты, играющие в оппонентов действующей власти.

Однако попытки противопоставить «современную, цивилизованную социал-демократическую партию» «замшелым коммунистам» успеха не имели. На КПРФ работала и разветвленная партийная структура, и «ядерный» электорат, а более решительные декларации выгодно оттеняли ее на фоне чересчур умеренных справедливороссов. Компартия уверенно сохраняла позицию «вечного второго», тогда как «СР» удерживалась на плаву лишь благодаря поддержке власти и ряду яркий личностей.

В 2011 году в «Справедливой России» возобладали радикальные настроения. Следствием этого стали ужесточившиеся информационные атаки на партию, но благодаря более четкой оппозиционной риторике она получила неплохой результат на парламентских выборах. Несколько эсеров — Геннадий и Дмитрий Гудковы, Илья Пономарев, а также Олег Шеин — активно включились в «белоленточное» движение.

Меж тем радикальная конфронтация с Кремлем явно не входила в планы всех справороссов. В марте 2012 года Сергей Миронов поспешил поздравить с победой Владимира Путина еще до того, как завершился подсчет бюллетеней в участковых избирательных комиссиях. Позже, 7 мая, шестеро депутатов «СР» отказались подчиниться консолидированному решению фракции голосовать против утверждения Дмитрия Медведева в должности премьера. «Предателей», включая знаменитого политика-перебежчика Алексея Митрофанова, наказали исключением из фракции и из партии. Другим ударом по эсерам, нанесенным не изнутри, а извне, стало лишение депутатского мандата Геннадия Гудкова.

Формальным поводом, по которому руководство «Справедливой России» вознамерилось порвать с несистемной оппозицией, стал недавний «Марш против подлецов», организованный в знак протеста против «закона Димы Яковлева». Члены партии, входящие в думскую фракцию, не пришли в восторг от того, что их портреты (многие эсеры поддержали «закон Димы Яковлева», запрещающий иностранцам усыновлять российских детей) бросили в мусорный контейнер. Бюро предъявило обоим Гудковым, Илье Пономареву и Олегу Шеину ультиматум: выйти из формальных организаций несистемной оппозиции или положить на стол партбилет. Гудковы и Шеин должны покинуть Координационный совет, Пономареву же рекомендовано покинуть «Левый фронт».

На принятие решения им отведен месяц, однако Олег Шеин не стал тянуть и уже объявил о своем выходе из состава КСО. «Партия, за которую голосовали несколько миллионов человек и которая активно помогает и помогала нам в борьбе против астраханской мафиозной группировки, естественно, является для нас базисом работы», — объяснил он свое решение. Политик оговорился, что никто не требует от него прервать все взаимоотношения с несистемной оппозицией — речь идет только о снятии с себя формальных обязанностей.

Очевидно, что Шеин принял единственное возможное в его ситуации решение. Принадлежность к одной из парламентских партий добавляет ему немного сил и обеспечивает определенного рода «крышу» в Астрахани, в которой он, похоже, и намерен делать политическую карьеру. А в статусе вольного стрелка, пусть и с мандатом депутата областной думы, Шеин оказался бы в сложном положении, учитывая, что своей знаменитой голодовкой он настроил против себя все астраханские власти.

Если член парламентской партии, случись обострение внутригородского конфликта, теоретически может обратиться за помощью к высокопоставленным соратникам из Москвы, то независимому общественному деятелю придется труднее. Что же касается Координационного совета, то он может поддержать в основном лишь морально: формальными полномочиями КСО не располагает, а его реальные возможности не так уж велики.

Не стал долго раздумывать и Илья Пономарев. «Я считаю себя обязанным исполнять решение партии, — написал он в своем блоге. — Мне никто не запрещает участвовать в работе «Левого фронта», понятие членства в нем отсутствует, а руководящие органы вполне могут обойтись и без меня. Я считаю, что мандат в Госдуме вручен не лично мне по каким-то исключительным личным качествам и избиратели голосовали за команду в целом — за партию «Справедливая Россия» и ее представителей в парламенте. Если обстоятельства сложатся таким образом, что моя позиция начнет противоречить программным документам партии, то я не буду уподобляться Митрофанову и Ко, называть себя членом фракции, а голосовать против ее решений — я сдам мандат и останусь честным человеком».

Дмитрий Гудков, напротив, занял жесткую позицию. Он заявил, что не собирается выходить из КСО, поскольку это было бы «потерей лица», а само стремление партии дистанцироваться от протестных сил назвал ошибкой.

Недоволен мягкостью своих однопартийцев и его отец Геннадий Гудков. «Мы выступаем и говорим, что мы оппозиция «Единой России», а в то же время помогаем ей в сомнительных законопроектах, которые защищают узкую категорию правящей элиты. Мы говорим, что мы за прямые выборы губернаторов, а на деле руководство фракции убеждает членов фракции проголосовать за закон, который фактически отменяет прямые выборы и вводит возможность назначения губернаторов, даже в Московской области сейчас начали шевелиться. Это сомнительное решение, потому что это закрепление на века вечные власти за «Единой Россией». Какая же мы оппозиция?» — недоумевает политик.

Очевидно, в ближайшее время отцу и сыну Гудковым придется сделать выбор между высоко поднятой планкой принципиальности и настроениями партийного руководства. Очевидно, что эсеры, несмотря на созвучие с самой решительной организацией столетней давности, не собираются стоять насмерть.

Очевидно и то, что, как выразился Илья Пономарев, «в Думе голос Гудкова будет звучать куда как громче и весомее, чем у входа в нее». После утраты депутатского статуса Геннадий Гудков ощутимо потерял в политическом весе.

Готовы ли Гудковы стоять до конца и продолжать игру на двух полях, вопреки ультиматуму, покажет самое ближайшее время.

 

Материал подготовили: Виталий Корж, Владимир Титов, Александр Газов